Спасибо за сына

– Ты точно уверена, что этот ребёнок от Антона, а не от кого-то другого? – спросил меня Ярослав Воронцов, старший брат моего погибшего парня.

Я смотрела в его холодные, как айсберг, глаза и ощущала, как его слова убивают меня не меньше, чем известие о гибели Антона.

– Конечно, это его ребёнок, – ответила я, не понимая, с какой стати он разговаривает со мной, словно с гулящей девкой.

– Если тест подтвердит это, мы заберём у тебя ребёнка. После рождения он будет жить с нами, получит лучшее образование и возможности. Тебе будет выплачена значительная компенсация. И ты сможешь… изредка видеться с ним, если захочешь.

– Нет, – невольно кладу руку в защитном жесте на совершенно плоский живот, – я никогда не соглашусь на эту сделку.

Я не собиралась идти на поводу у Воронцова. Но обстоятельства сталкивали нас друг с другом.

И каждый раз меня всё сильнее тревожил вопрос, почему Ярослав так смотрит на меня, что у меня кожа покрывается мурашками?

– За то, что скрыла от меня ребёнка, ты будешь наказана, – бывший муж так больно сжимает мою руку, что я едва могу дышать.

– Прекрати, Матвей. Да, я совершила ошибку. Но ты сможешь видеться с сыном, – проглатываю боль, мечтая лишь о том моменте, когда получится сбежать от него.

– Конечно смогу, ведь он будет жить со мной и моей новой женой, – наклоняясь ниже, выносит свой приговор.

– Что?

Бывший холодно и зло ухмыляется.

– Но, если захочешь, можешь жить с нами. Как няня для своего сына. Это единственный шанс остаться рядом с ним.

Увидел Софию впервые, когда ей было девятнадцать; она сидела на коленях у моего кореша, покачивая тонкой ножкой в капроновом чулке, край которого виднелся под короткой юбочкой, и смотрела на меня так, будто во всей комнате, кроме нас, не было никого. Тогда я понял, что нет у меня больше друга, что за неё я готов был убрать со своего пути любого и каким угодно способом, в равном бою или предательством – не важно, она – моя.И в итоге так оно и вышло. В очередной из разборок, с моей нелегкой руки, он получил пулю промеж глаз. Испытывал ли я тогда муки совести? Нет, и мне хотелось донести до неё одну простую истину: от меня она уйдет, только если я сам этого захочу.

– Марат, мы разводимся. Я не смогу тебя простить. Впрочем, ты не просил извинений. Но я так не могу, – выдаю на одном дыхании.И надо было бы бросить трубку. Но я не решаюсь. Почему-то хочу услышать, что он мне ответит.– Можешь даже не мечтать, Вика.– Не нужно больше грозить адом. Я и так в аду.– Посмотрим.И муж исполнил обещанное.После развода он оставил меня одну на улице. С ребенком на руках, о котором он ничего не знает.

– Ох, Богдан… Тебе нравится как я двигаюсь?

– Безусловно, детка, ты самая лучшая!

Доносились весёлые голоса из нашей спальни.

Заглянув в неё, я обомлела, увидев своего мужа в обнимку с соседкой.

Это что? Моё бельё на ней?! Я на него несколько месяцев копила! Даже ещё бирочку не срезала, а эта корова скачет в нём сверху на моём муже без стыда и совести.

– Как моё бельишко?

– Отпад!

– Спасибо, дорогой, берегла специально для тебя.

Пакеты с продуктами падают из моих рук, раздаётся грохот, сладкая парочка оборачивается.

– Настя?! Я это… Я всё объясню! Мы просто разыграть тебя хотели!

Наклоняюсь, подбираю яйца из пластикового контейнера, которые не разбились, и бросаю их прямо в бесстыжую рожу предателя.

«Всё очень просто, – произносит Шамиль с ухмылкой, так и не взглянув в мою сторону. Будто меня и не существует. Будто для него я вещь. – Я верну всё, что принадлежало её отцу, только при одном условии».

«Каком?» – спрашивает мой так называемый жених. Я ощущаю волну бесконтрольного гнева, исходящую от него.

«Я заберу твою невесту в свою собственность», – улыбка моего врага превращается в зловещий оскал, заставляющий сердце биться чаще.

Мне казалось, я нахожусь на своей казни. Знакомые мужчины рядом, которых я считала защитниками, превратились в свидетелей. Один взмах топора – и голова покатится к ногам Шамиля. А он наконец сможет взять меня за волосы.

Содержит нецензурную брань.

Когда-то она ненавидела его всей душой, а потом полюбила с той же силой. Когда-то он любил её больше всего на свете, чтобы возненавидеть, как никого и никогда. Теперь, спустя десять лет, судьба вновь их сводит.

Он хочет лишь причинять ей боль и наблюдать, как она страдает и мучается, с садистским удовольствием проверяя границы её терпения. Но и она больше не та девочка, которой была. А его оружие – обоюдоострое.

Содержит нецензурную брань.

– Знаешь, что я с тобой сделаю? – уголок его губ ползёт вверх, но синие глаза остаются холодными.

Он ждёт, и я отрицательно качаю головой.

– Я сделаю так, что он никогда больше к тебе не прикоснётся. Побрезгует. Если захочу, сначала сам буду с тобой, – надавливает грубо большим пальцем на губы, давая понять, что от меня потребуется. – И тебе даже это понравится. Такой, как ты, не может не понравиться. А когда мне наскучит, отдам своим людям. Они давно не видели таких девок, как ты. Как тебе перспектива, Серафима?

Смотрю испуганно. Он принял меня за другую. За мою сестру.

Содержит нецензурную брань.

Незнакомец, впившись пальцами в предплечье, удерживает меня на ногах.

– Отпусти её. Вздрагиваю от до боли знакомого голоса.

Пальцы тут же разжимаются, и я падаю на колени, измотанная страхом и ожиданием.

Мой палач изучает меня, словно давно не видел. В его глазах нет ничего кроме ненависти. И желания наказать. Внутри всё скручивается в жгут, натягивается и рвётся.

– Убирайся. Вон. Сабуров. Опускается рядом, смотрит с издёвкой.

– Сколько теперь стоит твоя жизнь и жизнь твоего ублюдка?

Содержит нецензурную брань.