В его огне

– Я не знал, что ты здесь работаешь, – говорит Давид, едва двери лифта закрываются.

Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плевать вообще.

– Если бы знал, отказался бы от контракта.

– Откажись сейчас. Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд, он склоняет голову набок.– Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя.

– Я сама уволюсь, – выдавливаю через перехвативший горло спазм.

Пять лет назад, когда он изменил и сам развелся со мной, я готова была бежать за ним босиком по снегу. Теперь точно так же я готова бежать от него.

– Как тебя?.. – негромко обращаюсь к девице, – Забыла твое имя.

Обернувшись, она лениво осматривает мои голые ноги и словно для сравнения поднимает свою правую и вертит ступней.

– Карина.

– В моей комнате пыль.

– Тебе сказать, где взять тряпку?

– Нет, мне нужно, чтобы ты пошла и вытерла пыль в моей комнате, – играя простодушие, проговариваю я.

Не нравится ей. Перекинув волосы на одно плечо, она высокомерно заламывает бровь.

– А ты кто такая, чтобы я для тебя это делала?

– Жена Адама. Законная.

– А я девушка Адама. Любимая…

– И горничная, – напоминаю с улыбкой.

Я стала разменной монетой. Гарантом мирного сосуществования двух семей. Отец отдал меня Литовскому, своему врагу и убийце моего брата, а тот поселил в одном доме со своей любовницей. Так и живем – он мною брезгует, а я его люто ненавижу.

– Я обожаю деревню!.. Обожаю! – заливаю с жаром, мечтая поскорее выбраться из этой дыры,

– Свежий воздух! Пение птичек! А полевые цветы?!..

Парень скашивает на меня взгляд, а я, всплеснув руками, продолжаю вешать лапшу на уши.

– Я без ума от запаха ромашек, зеленой травы и…

– Силоса, – добавляет он.

– Да-а-а!.. Я обожаю, как пахнет силос! – восклицаю в душе не ведая, что это такое, – Его аромат не сравнится ни с одними духами

!– Серьезно?

– Да!.. И знаешь, что?.. Я мечтаю сбежать из загазованного шумного города и жить в месте, похожем на это!

В этот момент машина делает еще один крутой поворот и неожиданно въезжает во двор, из которого я сбежала час назад.Мои два чемодана, опираясь друг на друга, все так же сиротливо стоят в самом центре.В ужасе застываю.

– Эй, парень!.. Парень, куда ты меня привез?! А ну, вези обратно!

– Твоя мечта сбылась, Вася, – усмехается он, – Выпрыгивай!

- Ты ничтожество, - произносит он тихим, пробирающим до мозга костей голосом.

Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.

- Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, - продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.

- Открой... открой дверь...

- Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.

- Открой дверь!.. - хриплю через пережатое спазмом горло, - Или я...

- Что?.. - пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, - Заплачешь?

- Паша! - выкрикиваю я, едва увидев, как дверь его тачки открывается.

Оббегаю свою машину, достаю пиццу с переднего сидения и, щелкнув сигнализацией, лечу к нему.

- Паша!..

Он оборачивается и замирает на мне взглядом. А затем, сунув одну руку в карман куртки, направляется ко мне спешным шагом. Что-то в нем напрягает меня, и я замедляюсь, вглядываясь в его лицо.

- Привет... - здороваюсь с улыбкой, когда между нами остается не больше двух метров.

- Привет, - усмехается, потерев кончик носа, - Ты ко мне?

- Нет, к твоим соседям, - шучу я, - Они дома?..

Однако Паше не смешно. Быстро оглянувшись, он смотрит на меня с сожалением.

- Катя...

Сердце ухает вниз, когда вдруг приходит осознание.

- Я не вовремя?..

В этот момент пассажирская дверь его седана открывается, и я вижу белокурую голову Эвы.

Черт!.. Лучше убейте меня!

- Катя... - приближается на шаг и понижает голос, - Я же предупреждал - не влюбляйся. Я в любом случае мимо.

Перехватываю очередной взгляд Артура на красивую блондинку и, взяв со стола свой бокал, откидываюсь на спинку дивана.

– Она тебе нравится?

Откровенно говоря, девушка очень красива. Сидя на высоком барном стуле, она размешивает трубочкой свой коктейль и время от времени поглядывает на наш столик.

– Тась, помнишь, о чем мы договаривались? – спрашивает он, подавшись ко мне через стол. – Все в силе, верно?..

– Верно. – выталкиваю из себя, чувствуя, как внутри что-то с хрустом надламывается.

– Точно?

– Точно.

Удерживая мой взгляд, он молча кивает. А я не знаю, откуда у меня силы выдержать это. Больно до рези в груди и звона в ушах.

– Да, она мне нравится. Я ее хочу.

В начале наших отношений я сама согласилась на это. Артур не мог предложить мне ничего серьезного. Я, понимая это, приняла его предложение, но, очевидно, не рассчитала силы.

Последний мерзавец – так шептались о моем сводном брате в городе. Однако репутация дебошира и бабника лишь подогревала интерес к нему женской половины населения. Дамы любили его так же сильно, как их мужья ненавидели. Однажды очередь дошла и до меня, и теперь я не знаю, как жить дольше.– Значит, все, что говорили о вас, это правда?! – мечусь взглядом между ними двумя. – Все это время вы встречались за моей спиной?..Илья молчит. Шевеля челюстью, мрачно смотрит на меня и молчит.

Однажды по наивности я спасла от смерти самого Дьявола. Клянусь, если бы знала, в какой ад он превратит мою жизнь, не оставила бы ему ни единого шанса.– Отпустите меня, пожалуйста!.. – шепчу почти беззвучно. – Я обещаю, я никому ничего не расскажу!Мужчина садится на корточки и, сощурив глаза, принимается разглядывать меня.Ужас парализует. Зажмурившись, я не шевелюсь. Но в глубине души теплится крохотная, как огонек спички, надежда – может, он забыл?.. Может, он не помнит того, что сделал со мной?Делаю неполный вдох и, открыв глаза, врезаюсь в тяжелый, как бетон, взгляд.Помнит. Ничего он не забыл.

– Брось расклад, ба, – прошу я, подаваясь вперед и опираясь локтями в стол.– Что, Крысеныш покоя не дает?– Он вернулся.– И ты хвостом закрутила, – добавляет, туша окурок в пепельнице.Ловко перетасовав карты, предлагает вытянуть одну из них. Делаю, как велит, и протягиваю ей пикового валета. Разложив веер, сильно хмурится и принимается постукивать узловатым пальцем по красному дереву стола.– Ну?– Че, ну! Дура ты!– Почему?– Дура баба! – начинает хрипло смеяться, а у меня от ее смеха мороз по коже, – дура и все! Не тем местом думаешь! Ноги в кровь сотрешь, пока за своей любовью бегать будешь. А когда поймешь, что не в ту сторону бежала, будет уже поздно, – обреченно машет на меня рукой, – говорю же, дура.

Когда-то я безумно его любила. Он был основной целью и смыслом моей жизни. А потом он уехал, но перед этим взял с меня слово, что никто и никогда не узнает о нашем маленьком секрете.– Один раз, Настя! Это будет один раз… Поняла?!– Да.– Я уеду. Ты не звонишь и не пишешь, иначе отправишься в бан… – шипит тихо в губы.– Х-хорошо…– Никому ни слова.– Я обещаю.– И помни – это никогда не повторится.Я сдержала свое слово, а "последствия" той ночи оставила себе.

Изобразив искреннюю улыбку, Кравцов протягивает отцу руку, а затем возвращает ее на поясницу своей жены. – Здравствуй, Марина, – удостаивает меня беглым взглядом.– Здравствуйте, – отвечаю тихо, глядя себе под ноги.Вчерашней ночью он творил со мной такое, что теперь я вряд ли осмелюсь посмотреть в глаза его жене.

Могла ли я представить, как круто повернется моя жизнь. Еще вчера – воспитанница детского дома, а сегодня – студентка престижного Вуза, в котором учится сын самого губернатора.Безэмоциональный, высокомерный и циничный, хоть и… красивый. И пахнет от него незнакомо. Дорогим парфюмом, деньгами и превосходством над остальными.– Я пойду? – говорю робко.– Денег дать? – вдруг спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, достает из внутреннего кармана кожаной куртки бумажник.Открыв его, вынимает две купюры номиналом пять тысяч. Смотрю на них, а перед мысленным взором проносятся новые ботинки, теплая куртка… нормальная еда.Герман, видимо заметив мою реакцию, холодно усмехается.– Бери.Встречаюсь глазами с его серым взглядом и невольно ежусь. Он намеренно меня унижает.– Нет.– Мало?..