Крупнейшая бесплатная электронная библиотека 414 114 книг в 367 жанрах 130 634 автора

Азбука. Голоса (6)

Радиус хрупкости

Птицева Ольга

Радиус хрупкости

Птицева Ольга
Радиус хрупкости

Середина нулевых. В сером моногородке каждый день идет тихая борьба за выживание. Здесь ложь – это способ защиты, доверие – редкая ценность, безысходность – замкнутое пространство, откуда выбраться не представляется возможным ни взрослым, ни будущим выпускникам местной школы. Но есть радиус хрупкости, соединяющий две точки: дочь приезжего инспектора Сеню и ее одноклассника по прозвищу Фрост.

Фрост – изгой среди ровесников. Днем он старается стать невидимым, ночами он ловкий геймер, зарабатывающий деньги. У него есть страшная тайна, которая его мучит. Сеня балансирует на грани нормальности и аутсайдерства. Каждый день ей предстоит решать задачу: вновь предать себя в угоду одноклассникам или найти силы быть собой. Спасает лишь переписка с сестрой в «аське», любимые песни «Animal ДжаZ» и «Сплина».

«Радиус хрупкости» – роман о подростковой изоляции, системной жестокости и той болезненной точке, где рождается настоящая близость и хрупкость становится силой.

Отец Сережа

Чуфистова Марина Евгеньевна

Отец Сережа

Чуфистова Марина Евгеньевна
Отец Сережа

Ростовская область, хутор Богданов, река Верхний Донец, бесконечные камышовые заросли, чеховская тоска, разлитая в воздухе. Именно здесь получил приход молодой священник отец Сергий, а точнее, его сюда сослали из-за конфликта с церковным начальством. Отцу Сереже все кажется странным, а сам он неуместным: ездит на голубой «тесле», носит модные кроссовки, простые горести и радости местных жителей его пугают. Несмотря на «мирские» атрибуты, Сергей – глубоко верующий человек, когда-то не сомневавшийся в своем призвании, но теперь оказавшийся в глубоком кризисе. Постепенно священник втягивается в дела окружающих людей: бизнесмена Дуброва, поднявшегося на не самых честных делах в девяностые, старух-атеисток и подростка, сына алкоголички. Ему не раз придется делать сложный выбор, через который он вновь обретет свой путь.

«Отец Сережа» – зрелая, глубокая проза, наследующая традициям русского реализма, прежде всего Чехова, и русского модернизма. Щемящая, пронзительная интонация, с которой Марина Чуфистова говорит о людских поступках, растворяется в печальном степном пейзаже.

Береги косу, Варварушка

Заборцева Варвара

Береги косу, Варварушка

Заборцева Варвара
Береги косу, Варварушка

«Под нашим угором течет река. Длинная такая, почти как моя коса».

«Береги косу, Варварушка» – цикл повестей и рассказов, события которых происходят в поселке у реки Пинега. Снег, огромная река, спящая подо льдом, высокое небо. Рассказчица, как бы ее ни звали – Варварушка, Марфа или Любушка, – связана с этим местом, даже если физически находится где-то далеко. Здесь все познается героиней впервые – история семьи, собственное предназначение, дружба, любовь, утрата. Эта книга об отношениях с местом, которое тебя сформировало, о том, что эти отношения не всегда просты. Русский Север у Заборцевой имеет мифологическое измерение, жизнь здесь вписана в календарный цикл. Варварушка отправляется на поиски дедушки и домового, Марфа собирается строить дом, а безымянная героиня «Пинеги» провожает отца в последний путь. Автор соединяет сказовость с современным материалом, и так рождается ритмически выверенный текст, одновременно напоминающий о традиции деревенской прозы и сочинениях Саши Соколова.

«Это не просто география. Это определенный образ жизни, это характер, это определенная этика и мировоззрение. И поэтика, кстати, тоже. В ритмах Варвары Заборцевой заметны следы северного фольклора, его плачей и заговоров» (Сергей Баталов).

Максим и Фёдор

Шинкарев Владимир Николаевич

Максим и Фёдор

Шинкарев Владимир Николаевич
Максим и Фёдор

Владимир Николаевич Шинкарев – петербургский художник и писатель, сооснователь творческой группы «Митьки», идеолог митьковского движения.

«Максим и Федор» – одно из самых известных произведений самиздата 1970–1980-х годов, разошедшееся на цитаты, подобно «Двенадцати стульям» или «Операции Ы». Необычайная легкость, ироничность и вместе с тем подлинная глубина сделали этот текст всенародно любимым самыми разными поколениями.

Максим и Федор – друзья, «полная противоположность», как любит подчеркивать сам Максим, стихийные философы («Максим часто говорил: „Одинаковое одинаковому рознь!“»). Не менее важными героями наряду с Максимом и Федором (и компанией) здесь становятся время и быт – очень узнаваемые детали позднесоветской повседневности вплетаются в универсальный макрокосм человеческой жизни. Максим и Федор, а также ученик их Петр – тоже универсальные герои – герои петербургского текста, который у Шинкарева лишен характерной зловещности, но сохранил магическое измерение. Они осваивают дзен-буддизм и, если верить слухам, совершают путешествие в Японию; они предпочитают вермуту портвейн и, преодолев все мыслимые и немыслимые трудности, наконец достигают Царского Села; они неспешно живут свою жизнь, находя прелесть в самых обыкновенных вещах, и это их свойство заражает и читателя.

В настоящее издание включены основные литературные произведения Владимира Шинкарева: «Максим и Федор», «Папуас из Гондураса», «Домашний еж», «Всемирная литература» – эссе, сопровождающие картины о шестнадцати великих произведениях (от «Илиады» до «Преступления и наказания»), иллюстрации к текстам.

Небудущее

Березин Владимир Сергеевич

Небудущее

Березин Владимир Сергеевич
Небудущее

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

В некоторых языках, у австралийских племён и народов Севера, существует грамматическое время «небудущее». Мистика происходит «сейчас» и «уже», а вот будущее далеко и неопределённо. Чудо живёт в настоящем, которое только притворяется будущим. Герои Владимира Березина, знакомые по «СНТ» и «Пентаграмме Осоавиахима», во главе с Владимиром Раевским видят преображённое настоящее, расходящееся, как тропки в саду Борхеса. Это мир, в котором победили не большевики, а толстовцы; кофе запрещён как наркотик. Среди северной равнины стоит бетонный волк, а в тихой городской воде живёт Царь рыб, смерть приходит к шахматистам, требуя доиграть старую партию, а гармонист спасает человечество от безумных идей страшного карлика. За всем этим отрешённо наблюдает со своего постамента бронзовый Розенталь. Возможно, то, что сегодня выглядит диковиной и фантастическим допущением, уже завтра окажется обыденной реальностью. Ведь таков великий закон писателей-демиургов, да и подобные превращения мы видели уже не раз…