Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь

Давид Чернобор — опасный, наглый, слишком красивый. Тот, кого нужно обходит десятой дорогой, но мне не повезло. Я попала в его поле зрения с первого дня в новом универе. А ведь я уезжала из своего города для того, чтобы спрятаться от прошлой боли, но снова попала не в ту дверь.

***

— Ты что здесь забыла, хорошая девочка? — из темноты коридора звучит голос, которым впору пугать непослушных детей за прогулы лекций.

— Тебя это не касается, — отвечаю я, стараясь говорить уверенно, и надеюсь, что меня не заметят.

— Ошибаешься, Лия, — он выходит на свет, и я понимаю, что боюсь его. — Всё, что касается тебя, касается меня напрямую.

Говорят, под Новый год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт, всё всегда сбывается.

А если вот не желается оно? Не хочется ничего. Нет, не так.

НИЧЕГО! Вот так будет правильно.

Всё есть: квартира, работа, машина. Доставучие, очень правильные родственники — и те есть. И деньги тоже есть. Уже даже задумываешься: “А зачем мне столько?”

Ну, нет достойного спутника — и не страшно. Кто же виноват, что понятие достойности очень отличается от общепринятых в моей дворянской семье.

Хотя вот тишины хочется. И смены обстановки хочется.

Кто же знал, что вселенная по-особенному любит искажать такие простые желания.

Да ещё и поднимать из самых тайных мест сердца то, что, казалось, давно уже забылось, было заперто и не имело права выходить на свет больше никогда.

И что теперь мне со всем этим делать?

Он Демон, Демид Градов. Случайная неприятность и тот, от которого я однажды сбежала. Но спустя много лет, только он сможет помочь мне.

***

— Сними тряпки, — его голос пробрал до костей. Холодный, властный. Таким не отказывают. Но я не пошевелилась. — Ты оглохла?

— Да вот пытаюсь подобрать правильный набор слов, чтобы послать вас в лес ёжиков раздевать, — отвечаю в тон ему.

Мне бы заткнуться, но чтото внутри заставляет огрызаться. А он надвигается уже, как зверь, который сожрёт меня даже не заметив.

— Забавно. Ты либо слишком смелая, либо напрочь отбитая, раз не понимаешь, с кем разговариваешь.

— А может, я просто не люблю, когда мне приказывают.

— Осторожнее, — шепчет он почти ласково, но в этом шёпоте больше опасности, чем в крике. — У смелости есть цена. И чтото мне подсказывает, ты можешь не потянуть её. Ты же правильная девочка, Сола?

— Здравствуй, Гера. Как дела? — за спиной раздался голос из прошлого, заставляя меня вздрогнуть.

Обернулась посмотреть и поняла, что мне не показалось. Строгов Вадим, собственной персоной.

— Здравствуй, — ответила на автомате. — Прости, не могу пообщаться, у меня назначена встреча здесь.

— Я знаю, — уверенно кивнул Вадим, а я сначала растерялась, но быстро поняла, в чём дело.

— Так это тебе нужна невеста, — не спросила, констатировала я.

— Да. И я уже знаю, кто ею будет, — заявил Строгов и присел за мой столик. — Давай приступим к обсуждению деталей. У меня деловая встреча уже вечером, и ты пойдёшь со мной.

— Коршунов, ты портишь мне аппетит, — Лиза сидит за столиком в кафе, вся такая яркая, воздушная и моя!

— Ну что ты, Лисичка моя, — скалюсь и ставлю на стол корзину с цветами. — Я пришёл предложить свои услуги.

Лиза поднимает на меня испепеляющий взгляд, а в её тоненьких пальчиках дрожит ложка, которой она очень красиво ела десерт.

— Я знаю все твои способности, Глеб. Ни одна не интересует, — гордо отбривает меня эта лисица, от чего я чувствую, как жар пробивает всё, что ниже пояса.

— Зря. Тебе нужно снять напряжение. Слишком нервная Лисичка. А кто, как не я, может тебе в этом помочь? — и специально провожу языком по губам.

И я знаю, что эта Лисичка точно понимает, что с ней может быть: её ножки быстро прижимаются друг к другу, а щёчки заливает предательский румянец!

— Я больше не позволю тебе сбежать! Ты только моя!

— Кто тебе это сказал, Гера? — спрашиваю с вызовом.

Я училась справляться со своим страхом. Училась смотреть ему в глаза, и спустя столько времени не собираюсь больше трястись. Хотя паника накатывается ледяными волнами, но это внутри. Я надеюсь, что снаружи продолжаю держать лицо.

— Ты сказала, — рыкает Дикоев делая шаг ко мне.

— Я такого не помню.

— Зато я прекрасно помню! — Герман хватает меня за руку и дёргает на себя.

Хочу закричать, чтобы отпустил. Позвать на помощь, но горло сковывает спазмом когда на террасу выходит Дима, и он не один …

***

Бог любит троицу, говорил ему дед. Но он не понимал значения этих слов до недавнего времени. Когда-то он совершил первую самую страшную ошибку в своей жизни — поверил в ложь. Потом была вторая — когда решил дать осознать произошедшее между ними той, которую, оказывается, никогда не переставал любить. И вот настало время для третьей.

Может первая ошибка была не такой страшной?

Он: в свои 43 уже даже не надеется получить от жизни что-то лучшее. Довольствуется верными друзьями, а в редкие семейные праздники тихо горит в своей больной любви к жене брата. Он не может спасти себя. Да и не хочет больше. У него есть крестники, в которых и видит своё продолжение.

Она: стала затворницей и старается выбираться "в люди" очень редко. Боль предательства, больных отношений, разрушающей работы и тирании мужчин вокруг неё, никуда не делась. Но она научилась жить с этим в своём тихом месте.

Они должны были увидеться только один раз. И на этом их знакомство могло закончиться, если бы не случай.

А может это и не случай, а судьба, которая постоянно находит самых нужным нам людей, в самый нужный для нас момент.

Отец решил выдать меня замуж. И я бы устроила самую запоминающуюся свадьбу, но что-то пошло не так. Начиная с того самого момента, как я попала не в свой номер, а заканчивая спором с тем, кто должен стать моим мужем. И я выиграю. Чего бы мне это ни стоило. Тем более, кто же отказывается от такого подарка.

***

— Заключим пари, — спокойно предлагает Роберт, а я его убить готова. — Если через год брака, ты мне надоешь, я дам тебе развод.

— Я же тебя съем, Граф, и даже косточкой не подавлюсь, — стискиваю всю волю в кулак, чтобы не прикончить этого нахала. — И мне не нужен год.

— Вот и проверим, кто из нас зубастее, — он вскидывает бровь, только сильнее раздражая.

— Сам сбежишь, — фыркаю я и встаю из-за столика.

Возможно ли из женщины сделать бесчувственное создание. Нет. Женщина сама из себя делает такое создание. Сама собирает все свои чувства, эмоции и запирает на замок, прячет от всего мира, лишь бы ей не сделали больно. Лишь бы больше никто не смог подобраться к её сердцу.

Легче быть сукой и стервой, чем любящей! Так я думала. В этом я была уверена, но оказалась не права. Мне нужно было просто дождаться своего человека. Свою половинку. И тот путь, что я прошла самый лучший и важный урок в моей жизни.

А ещё я теперь точно уверена, что даже если не верить в судьбу, это не означает, что она не верит в нас. Верит! Так кто мы такие, чтобы ей сопротивляться?

Она: среднестатистическая русская женщина, каких миллионы. Жена и мама, давно привыкшая к определенному ритму жизни: работа, дом, дети, муж. Секс уже даже не интересует, но “отработать” супружеский долг ведь не сложно, от нее не убудет, а мужу приятно. За 37 лет много чего было в ее жизни, но желание наполнить жизнь новыми эмоциями возрастает изо дня в день. И вроде подруга нашла вариант как развлечься в отпуске, главное чтобы муж не против был.

Он: отшельник и потерявшись волю к жизни сорокалетний мужчина. Бывший военный, который никогда не думал, что с ним может произойти, что-то настолько страшное, что он возненавидит людей. Жизнь потопталась по нему от души, лишив самого дорогого. А тайга его спасла, она забирает его боль, но делает жестоким, диким, нелюдимым, заставляет следовать только примитивным инстинктам. Единственным другом является собака, которая не спорит и рот открывает только чтобы поесть.

— А ты на что рассчитывала? Я мужик! Имею полное право жить, как я хочу. Бабло тебе кто присылал? — муж, уже почти бывший, нависает надо мной, а я теряюсь от последней его фразы.

— Что ты мне присылал? На что ты там имеешь право? — переспрашиваю и понимаю, что вопросы звучат глупо.

— Ты не придуривайся, Маша, — фыркает он и расставляет руки в стороны. — Всё, что есть в этой квартире, куплено на мои деньги.

От этого вранья и наглости я просто задыхаюсь, но внутри поднимается ещё и волна злости.

— Слушай сюда, Воронов, — закипаю я и радуюсь, что дети в школе. — Я от тебя ни копейки не получила за последние пять лет. Всё, что здесь, — тычу пальцем в пол, — находится, куплено на мои деньги. И дети наши одеваются за мой счёт. Так что проваливай к своей второй семье, и не смей сюда больше являться! На развод я уже подала!

Восемнадцать лет брака. Двое детей. Дом — полная чаша и рога под потолок. Супер, Маша! Ты смогла построить достойную семью (сарказм)!

Я хотела просто попарится в бане, перед Новым Годом, смыть всю злость на своих родственничков и просто побыть в тишине, а вышло… Эх, что вышло.

***

— Ты кто?

— А ты кто?

— Вопрос тупой, но я здесь живу, — руки ставлю в бока а сама осматриваюсь вокруг, что-то бы тяжёлое.

— В бане? — уточняет немного потрёпанный мужик. Молоденький гадёныш, но хорош.

— В моей бане сейчас ты, а я живу в доме.

— Я на дом не претендую, — нахал усмехается, а у меня мурашки бегут от его улыбки.

— Ты ни на что не претендуешь, — отвечаю я. — И сейчас собираешь свои вещички и валишь отсюда, подобру, поздорову.

— Ты не переживай, Снегурочка, я свалю. Только немного погощу у тебя. Да и плохому я тебя не научу.