Названые братья. Дон

Это – полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика.

Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда.

За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь таких жестких трешовых ситуаций, и думал, что прививку получил от подобного.

А! Еще над бесом в ребро ржал.

У нормального мужика никакого беса в ребро быть не может. Он головой думает, нормальный мужик, а не…

Мне кажется, в то время, когда я такие вещи самоуверенно думал и даже проговаривал на многочисленных пьянках с друзьями, кто-то наверху тщательно записывал каждое мое слово.

Чтоб потом предъявить счет за слова.

И наказать за каждое из них.

За самоуверенность мою дурную.

Любовью наказать.

– Лаура… – поворачиваюсь обратно, со всем вниманием и почтением смотрю на босса, – эту юбку… Больше не надевай в офис.

– Тебе не понравилось? – невинно уточняю, проводя ладонью по поясу… Как раз в районе пуговки, той самой, на которой эта юбка и держится.

– Понравилось, – тяжело роняет он, – и, уверен, что не мне одному… Потому не носи. А белье – носи. Поняла? Еще раз так сделаешь, накажу.

– Хорошо, Адиль, – смиренно киваю я и выхожу за дверь, не забыв напоследок чуть распахнуть юбку, чтоб босс увидел, что при должном старании там можно разрез увидеть до самого… Ну… Пояса.

Вслед слышу сдавленное ругательство на певучем, гортанном языке, торжествующе усмехаюсь.

Все тело поет после двух мощных, шикарных оргазмов, а в голове – полный бедлам.

И улыбка на губах.

Потому что, чего бы там мой восточный босс ни хотел, а одеваться или не одеваться я буду так, как сама хочу.

Потому что это моя игра. И правила в ней я устанавливаю.

– С кем ты здесь жила, сладкая?

Зверь смотрит, как и всегда. Плотоядно, темно и страшно. До мурашек по коже.

– Это не твое дело. С другим человеком.

Сказала, а в горле – ком. От обиды и страха. Оскорбись, Зверь, назови тварью! И уходи! Не мучай меня больше!

– С другим? – голос его становится совсем низким, жутким. И лицо словно чернеет. – И ребенок тоже от него?

– Да! – тут, главное, взгляд не отводить. И я не отвожу.

Уходи, Зверь!

Он подается ко мне всем телом, молча, страшно, словно ударить хочет… Но, вместо этого хватает за руку и тянет на выход.

– Пусти! – пытаюсь вырваться, но когда мне удавалось освободиться из его лап? – Зачем я тебе! С чужим ребенком!

– Ты – моя жена. Значит, и ребенок – мой.

Ранее выкладывалась под названием "Училка на замену", текст полностью переработан.

Она сразу подумала, что новый преподаватель странный… Слишком грубый, слишком немногословный… Как оказалось, он ВООБЩЕ не преподаватель! А еще оказалось, что он очень круто целуется! И теперь она знает, что потребует за свою помощь в одном серьезном деле…

В тексте будет нецензурная лексика!

И горячие постельные сцены!

И герой старше героини и совсем не пай-мальчик!

Внимательно смотрим предупреждения, чтоб не было мучительно больно!

Все герои достигли 18 лет.

ХЭ!

Мой преследователь, охотник, держит крепко, ведет шершавыми ладонями по голым мокрым плечам, прижимается сзади, дышит тяжело.

Я раскрываю рот, словно закричать собираюсь, хотя смысла в этом нет.

Мы одни, на много-много километров рядом – ни одной живой души…

И мне никто не поможет. Никто не спасет от него.

Из скованного страхом горла в итоге вырывается какой-то невнятный, невероятно глупый сип, а сердце стучит так сильно, что заглушает даже журчание воды.

А вот его голос – не заглушает.

– Поймал тебя, ведьма, да?

Книга содержит нецензурную брань

Он же не должен меня узнать… Не должен.

Ну, сколько времени прошло? Больше года же.

Сколько у него женщин было после?

Наша одна случайная ночь ничего не значит… Ни для него, ни для меня… Пусть не вспомнит, пусть не узнает, это все осложнит.

– Ну, привет, чертовка…

Узнал все же… Я попала в опасную ситуацию, и отец воспользовался своими связями, чтоб защитить меня.

Вот только никто не знает, что мы с моим защитником знакомы более, чем близко.

И теперь это может все осложнить…

У меня работа, взрослый сын и развод за плечами.

И этот мужчина мне не подходит.

Он – моложе, он – совершенно отмороженный и опасный тип, с которым нельзя иметь ничего общего.

И, наконец, он – лучший друг моего сына…

Нам нельзя быть вместе.

Но он об этом и слышать не хочет…

Я – одна из самых красивых девушек потока, отличница, умница, папина гордость, мамина радость. У меня парень, на которого облизывается половина универа.

А я думаю только о нем, сумасшедшем засранце, которого стороной обходят все, у кого есть хотя бы капля инстинкта самосохранения.

У меня этого инстинкта, похоже, не было.

Или отключился. В ту самую ночь, когда сумасшедший засранец, самый плохой парень универа, сделал со мною это в первый раз…

Содержит нецензурную брань.

Закрываю глаза и представляю на месте этой девчонки Радужку. Это она раскрывает губки и аккуратно касается меня, стыдливо, без наигранности.

Главное, глаза не открывать. И не обращать внимания на дикую боль в сердце. И не думать, какой же я дебил, своими руками все разрушивший. Без возможности восстановления.

Она ходит теперь мимо и в упор меня не видит…

И ни одного шанса на другое.

Только сны остаются, издевательские, сладкие, радужные.

Как наказание мне за слабость и дебилизм.

Никогда не думал, что так будет со мной.

Но так есть.

И ничего не изменить, потому и больно.

Когда-то я очень грубо ее отшил. Потому что она была восемнадцатилетней соплюшкой, а я – серьезным, взрослым, двадцатичетырехлетним опером. Она обиделась и пропала из моей жизни, пообещав, что я еще пожалею…

Я не жалел.

И надеялся, что больше ее не увижу.

Тогда я еще не знал, какими целеустремленными бывают обиженные восемнадцатиление соплюшки.

И не знал, насколько сильно ошибался.

Фатально просто…

Когда-то я перешла дорогу очень опасному мужчине. Сделала все, чтоб он понес заслуженное наказание, сел в тюрьму. Он обещал, что вернется и я заплачу за все, но я была не из пугливых.

Вот только теперь все изменилось.

Я больше не работаю в прокуратуре, воспитываю дочь…

А он… Он вернулся…