Развод. Тебе меня не сломать

Борис пыхтит от вожделения. Над ним, в акробатической стойке, замерла фитнес тренерша. Напряженные руки слегка дрожат, поддерживая на весу стройное молодое тело с раздвинутыми в шпагате ногами.

– Ну, иди же ко мне, моя куколка… – от волнения шепелявит мерзавец.

Ненавижу, когда меня в чём-либо превосходят. Кристина не только забрала моего мужа. Она покусилась на чувство моего достоинства. Шальная мысль закрадывается в голову.

"Интересно, а в темноте она так сумеет?!»

Мысль только пришла, а рука уже давила на выключатель.

Свет погас. Быстро исчезаю в тёмном коридоре.

Слышу за спиной звериный вой ненаглядного и визг его «Барби». Злорадно ухмыляюсь. Талант акробатки явно преувеличен. Резьба в темноте неудачно сорвана. А болт, судя по крикам Борюсика, безжалостно сломан.

Поднимаю помаду, а потом осторожно, словно жалящее насекомое, подцепляю тот маленький холодный предмет.

Подношу к глазам. В ладони лежит изящная золотая серьга-петелька. В верхней части, точно капля утренней росы, сверкает бриллиант. Он ловит солнечный луч и отбрасывает на мою кожу маленькую, ядовитого цвета радугу.

Сердце падает вниз. Это не моя серьга. Я ношу массивные, висячие, авторские. Таких простых и чопорных вещей у меня нет.

Медленно, против воли, взгляд поднимается выше. На подголовник моего сиденья. И вижу его. Длинный, идеально прямой, чёрный как смоль волос, прилипший к тёмной коже подголовника, поэтому почти невидимый. Но для меня сейчас он ярче неоновой вывески. Это не мой! У меня светлые, не слишком длинные волосы.

12 лет "идеального" брака ставит под сомнение одна находка. Я схожу с ума пытаясь найти любовницу "идеального" мужа, а когда нахожу...

Говорят, от судьбы не сбежишь?

В животе давил комок арктического холода.

С газетного снимка с превосходством во взгляде чёрных пронзительных глаз взирал муж, а рядом с ним улыбалась счастливая новая жена.

– Как же так? – пухлые губы дрожали от обиды. В зелёных глазах стояли слёзы. – Этого не может быть…

Растерянный взгляд мечется между мной и любовницей. Чувствую сердцем каждую его эмоцию. Успели срастись кожей за семь лет. Не могу терпеть двойную боль.

Делаю выбор за него. Подхожу на дрожащих ногах. Вблизи его любовница ещё красивее. Совсем молодая, надеюсь, ей есть восемнадцать? Испорченные водой туфли предательски хлюпают. Говорю, стараясь не разреветься.

– Можешь не появляться дома три дня? За это время я соберусь, подам на развод и уеду.

В чёрных глазах предателя отчаяние. Не думал, что я узнаю? Как кот, что ночью, тайком гадит в тапки? В любом случает тайное всегда становится явным.

– Милый, кто это? – красавица хлопает ресницами, разглядывая «мокрую курицу». – Твоя знакомая?

Ухмыляюсь в кукольное лицо.

– С этой минуты – никто! Семь лет до того считалась его женой!

Рома торопливо застёгивает ремень.

Смыкаю веки от боли, но покоя нет. Тут же в мыслях возникает картинка, рвущая душу.

«Делай наследника!»

Интересно, давно у них связь? Предательство в квадрате.

– Ксюха, это не то… она сама.

Договариваю за него фразу:

– Не то, что я подумала? – Хищно оскаливаюсь: – Нет именно то! Козёл ты Рома! – влепляю пощёчину с такой силой, что немеет ладонь. – Не скакать тебе больше по моему огороду!

– Сын, скажи, как звали твою девушку. Ту, четыре с лишним года назад. Ты представлял её нам с отцом как невесту.

– Лена.

Даже на расстояние ощущаю, как его голос дрожит.

– Ты знаешь, что она одна растит твою дочь?

Антон отвечает чуть слышно:

– Не мою…

Чувствую, как сжимается сердце. Заикаюсь, с трудом продавливая сквозь горло:

– Ка…как не твою? А чью?

Ответа нет. Но он уже и не нужен.

Наблюдаю из беседки за мужем. Макар оглядывается, словно вор. Отводит Лену с ребёнком в сторону от гостей. Девочка, в платье принцессы, с криком:

– Папа!

Протягивает к нему руки…

Племянница и её подруга, совсем юная, с длинными чёрными волосами и слишком яркой помадой, сидят на кровати. Между ними рассыпаны фотографии. Распечатанные, глянцевые, живые…

Успеваю рассмотреть кое-что, пока они не сгребают их в кучу.

Сердце ухает вниз.

– Сколько тебе лет? – слышу собственный голос, словно со стороны. Он, становится плоским, безжизненным, чужим.

Девчонка удивлённо поднимает на меня бровь.

– Двадцать. Вы пришли готовить еду и на мой праздник тоже. Мы родились с Зариной в один день. Это наш первый совместный праздник.

Закрываю глаза.

Двадцать. Моей дочери сейчас тоже двадцать. Я вдруг вспомнила, что видела эту девочку у нас дома. Мой муж взял в жёны подругу собственной дочери?

– Лерочка, это недоразумение – жена Ильи, Агата. Но думаю, ты и так это знаешь. Проходи, дорогая, осматривайся! Не стесняйся. Квартира записана на меня. Тебе здесь жить.

Стою столбом, забыв, как шевелиться. Меня обходят, словно предмет мебели. Трясу головой, ничего не понимая.

– Какой член семьи? – Растерянно улыбаюсь, выдавая нелепые версии: – Вы собрались замуж и это дочь вашего нового мужа? Или ваш племянник решил, наконец, жениться?

Свекровь растягивает губы в изуитской ухмылке.

– Ни то, ни другое. Лерочка – будущая жена твоего мужа!

– Что будет? Мы поженимся! Ты обещал! Говорил, как только я закончу практику…

Он издаёт короткий, безрадостный звук, похожий на покашливание.

– Жениться? Светлана, ты наивный ребёнок.

Он снова поворачивается к окну. Широкие плечи напряжены. Комната, ещё минуту назад казавшаяся мне местом нашего счастья, вдруг становится камерой.

– Я не могу на тебе жениться, – говорит он в стекло, не глядя на меня.

Воздух выходит из моих лёгких. Я не могу дышать. Мир плывёт перед глазами. Дрожу всем телом.

– Не можешь?.. Почему? Что значит «не могу»?

Он медленно поворачивается. В его глазах я наконец вижу правду. Ту, что он так тщательно скрывал. И эта правда – смерть для моей любви, для моих надежд, для моего будущего.

Он несколько раз вздыхает и произносит:

– Потому что я женат, Светлана.

Снова рассматриваю фотографию. Денис выглядит счастливым. Настолько счастливым я не видела его давно. Теперь понимаю каждую деталь его вечных переработок. Важные встречи. Холодность в постели. Всё было ложью. Долгой, продуманной ложью.

Я открываю его блог снова. Читаю комментарии. Незнакомые люди пишут ужасные вещи. Они верят ему. Они поддерживают его. Они жалеют его. Но ненавидят меня.

– Держись, Денис! – пишут подписчики. – Ты заслуживаешь лучшего. Спасибо, что раскрыл правду об этой женщине.

– Это Ирма. В твоих интересах не бросать трубку!

Нервный возглас останавливает меня за полсекунды до нажатия на красный кружок. Помощница изменника-мужа переходит на шёпот:

– Лика, я беременна. Ты должна понимать, что любовницу на час Фрол никогда не привёл бы в свой дом. Наша связь длится полгода. Жаль, что Фрол мужчина порядочный и никогда сам не скажет этого.

Сердце падает вниз. Вот он – знак, что ничего уже не вернётся.

– Что ты от меня хочешь? – желудок заполняет холод, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

– А что ты можешь мне дать? Как сделать Фрола счастливым – я сама знаю. На тебе он не женился за пять лет. А мы подали заявление в ЗАГС две недели назад. Просто не мешай нам!

Я поверю в сказанное и исчезну из жизни предателя на семь долгих лет. Но однажды....

Я почти смирилась с тем, что эфир подходит к концу без потрясений. Осталась пара минут. Вдруг на пульте загорается ещё одна лампочка. Всегда находится тот, кто тянет до последнего.

– Здравствуйте… – раздаётся наконец голос.

Сердце, привыкшее к чужим историям боли, ёкает. Есть в этом голосе что-то знакомое. Меня словно пронзает молния. Я не дышу.

– Говорите, – выдавливаю из себя, и собственный голос кажется чужим, доносящимся из-за спины.

– Я… я не знаю, зачем звоню, – говорит он, и каждый слог отдаётся в висках тяжёлым, глухим молотом. – Наверное, потому, что ночь. И потому что больше некому. И потому что сегодня… сегодня… дата.

Он замолкает. Я слышу, его протяжный вдох. Клим. Это голос Клима. Того, который несколько лет назад разбил моё сердце вдребезги, сказав страшные слова.