Убийство на улице Морг

В сборник включены лучшие произведения Эдгара По – психологические, детективные и фантастические рассказы и эссе, в том числе известнейшие: «Золотой жук», «Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже», «Мистификация», «Падение дома Ашеров».

Они позволяют читателю составить наиболее полное представление о многогранности таланта писателя – непревзойденного создателя фантасмагорий, мистических аллюзий и кошмаров.

Сборник Эдгара Аллана По (1809–1849) Tales of Mystery and Imagination, или «Мистические рассказы», иллюстрированный рукой Гарри Кларка, вышел в 1923 году. Многие художники пробовали свои силы на этом поприще, но именно Кларку удалось передать жуткий, пугающий пафос мистических новелл.

Приближенное к оригиналу столетней давности издание содержит 24 монохромных и 8 цветных иллюстраций, а также вставки и миниатюры руки Гарри Кларка.

Эдгар Аллан По не нуждается в особенном представлении. Прозаик, поэт, литературный кри тик, этот человек навсегда вписал свое имя в зал славы мировой литературы. Создатель формы современного детектива, «отец современной психологической прозы», «певец темных сторон человеческой природы», способствовавший формированию и развитию научной фантастики и предвосхитивший литературу декаданса. По мнению исследователей его творчества, По окончательно завершил формирование не только американской, но и мировой новеллистики и у него больше общего с деятелями культуры XXI века, чем с современниками.

Действие рассказа происходит в Южной Каролине. Отшельник, выходец из богатой семьи Вильям Легран вместе со своим рабом Юпитером во время прогулки обнаруживает «золотого» жука, которого они завернули в кусок найденного поблизости пергамента. Придя домой, Легран совершенно случайно обнаруживает на пергаменте изображение черепа, нарисованное скрытыми чернилами, а также зашифрованный текст, состоящий из цифр и символов…

«Когда в статье, озаглавленной «Убийства на улице Морг», я год назад попытался описать некоторые примечательные особенности мышления моего друга шевалье С.-Огюста Дюпена, мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь вновь вернусь к этой теме. Именно это описание было моей целью, и она нашла свое полное осуществление в рассказе о прихотливой цепи происшествий, которые позволили раскрыться особому таланту Дюпена. Я мог бы привести и другие примеры, но они не доказали бы ничего, кроме уже доказанного. Однако удивительный поворот недавних событий нежданно открыл мне новые подробности, которые облекаются в подобие вынужденной исповеди…»