Современная японская новелла (42)

Жена господина Накамуры вдруг превратилась в бабочку.

Злые языки, конечно, говорят, будто она просто-напросто сбежала от мужа, но сам Накамура утверждает другое, и я ему верю.

То, что господин погиб от руки собственного слуги, делало его недостойным звания самурая.

Нарушение закона правильного отношения господина — слуги страшнее смерти одного человека и даже гибели целого рода.

Поведение героев обусловлено не столько логикой социальных установок, сколько логикой тех правил, которые вошли в сознание людей и стали нормой поведения. Только зная все это, можно по достоинству оценить победу в героях человеческого начала.

В доме безработного были найдены мертвыми в своих постелях: сам хозяин дома Ота в возрасте семидесяти семи лет, его жена Хидэ-сан шестидесяти семи лет, их приемная дочь Харуэ-сан пятидесяти одного года и сестра жены хозяина госпожа Оки Хаяси семидесяти двух лет…

Похоронив своих учеников, каллиграф Тайдзан был близок к небытию. Однако осознание того, что он творит для людей и на радость им, помогает ему перебороть себя и возродиться к жизни.

Герой Исикавы, совершивший преступление, делает пластическую операцию, чтобы уничтожить тропинку, связывающую его с людьми, бежать от них, бежать от самого себя. Да и преступление тоже было задумано, чтобы порвать с жизнью которую он вел.

Драматично началась трудовая жизнь простой деревенской девушки Фумико Такано. Завербовавшись на завод электронной аппаратуры, она вскоре же стала жертвой антирабочей политики администрации. Стремясь в корне пресечь общественную активность молодых работниц, их тягу к профсоюзу, администрация бесчеловечно расправилась с Фумико. Изложение событий дается в новелле в форме судебного разбирательства по иску Фумико, добившейся своей реабилитации.

Рассказ Ясуси Иноуэ «Волнистый попугайчик» – яркий образчик подчеркнутого отказа от подчеркнутой выразительности. Если вообще возможна проза, в которой «ничего не происходит» и которая «никак не сделана», то это она и есть. Наверняка эта история в лучших традициях японской «эгобеллетристики» – «ватакуси-сёсэцу» – и представляет собой кусочек повседневной жизни автора, перенесенный в литературу с совершенной точностью и без всяких прикрас. Такое литературное простодушие, граничащее с наивностью, по силам только большому мастеру, который достаточно уверен в себе, чтобы не цепляться за ухищрения ремесла.

Это грустная новелла о старости, смерти и памяти, но также и о том, что сад создается трудом всей жизни.

Не раз высказывалось мнение, что экономические достижения японцев во многом объясняются некими особенностями психологического склада жителей Японии – прирожденным коллективизмом, готовностью растворить свои личные интересы в интересах семьи, компании, нации. Многие японские психологи и социологи утверждают, что национальный характер японцев якобы существенно смягчает возникающие между личностью и обществом конфликты к вящей пользе как общества, так и личности. Но что же думает об этом сама личность? Оказывается, семейная солидарность может прийтись ей и не по вкусу

Героиня Ёко Такахаси сродни хэйанским придворным дамам, не только своей житейской необремененностью, но также и чуткостью к тонким и тончайшим движениям души, пониманием «очарования вещей», ощущением грустной прелести любви и человеческого общения, особо драгоценных из-за своей мимолетности.

В «№ 36» Нома Хироси показал человека городского дна, попавшего в тюрьму за дезертирство.

Герой рассказа неторопливо водит нас по уединенной горной местности, где он отдыхает зимой, знакомит с двумя местными жительницами – матерью и дочерью, хозяйками небольшой конюшни для любителей верховой езды.

По-японски шарик – «тама». Это слово многозначно: шар, жемчужина, что-либо редкое. Искусство, очищая нас, создает из грязи драгоценность. Увы, непрочную, как хрупки и мы сами, «дети праха». Но «рассыпаться, как тама» – значит погибнуть, не пожалев своей жизни во имя долга и чести. Это выражение прошло через многие века японской поэзии и прилагается только к доблестным воинам.