Брак понарошку, или Сто дней (не)счастья

– Алеся, прекрати нести чушь! Если хочешь, я оплачу лечение твоего сына, только не…

– Мне не нужны деньги! – она, ничего не стесняясь, кричит. – Мне нужен ты! Алан, хочешь, я заплачу тебе? Скажи сколько! Я продам квартиру, возьму кредит! Все, что хочешь, Алан, – и тут Алеся падает передо мной на колени. – Только умоляю, сдай анализы.

Женщина, которую я любил больше всего на свете, предала меня. Я вычеркнул ее из своей жизни, но она появляется вновь. И просит не денег или любви. Она просит меня спасти сына. Ее? Нашего?

– Порыбачить? – удивленно смотрю на двух наглых мальчишек.

– Кто больше! – шмыгает носом Сашка.

Ха! Они что, решили меня "на слабо" развести? Не выйдет!

— Отлично, — улыбаюсь им во все тридцать два зуба, — только надо спросить у вашей мамы.

– К нашей маме нельзя! – тут же спохватываются мальцы. – Она работает!

– Мне – можно, – отрезаю уверенно. – Она на меня работает.

Та-ак… Где тут эта бесценная сотрудница, которую мне так нахваливают? Меня уже самого любопытство разбирает.

– Мама! – вдруг кричат близнецы и весело машут руками кому-то за моей спиной.

Оборачиваюсь, и дыхание замирает в моей груди колючей ледяной пылью. Во рту появляется горечь.

Та, кого я любил больше жизни. Та, что изменила мне. Предала.

Смотрю в ошарашенные глаза побледневшей женщины.

–Мама? – переспрашиваю не веря своим ушам. – Ты?..

Я любил ее больше жизни. Но она изменила мне с моим конкурентом. А теперь, спустя годы, я встречаю ее в этой дыре и... Дружу с ее сыновьями?

– Лёля! – окликает меня мужской голос, который я когда-то очень любила, а сейчас очень боюсь услышать. – Ольга! Стой!

В смысле? Что? Как? Он? Почему?

Замираю.

– Арс… – смотрю на него во все глаза, а у самой поджилки трясутся.

Он меня искал? Специально? Сейчас девчонок увидит! Он совсем не дурак! Сразу все поймет! И что я с этим буду делать? Мало мне проблем в жизни?

– Оля, – он подбегает ко мне, и тут его взгляд опускается на коляску. – Лёля… О! Круто! – расплывается он в довольной улыбке. – Даже уже дети есть!

-– Позвольте представить, лучший хирург нашего отделения, Захарский Марк Александрович…

В палату пружинящим шагом входит молодой энергичный мужчина. Рукава халата едва прикрывают его дерзкие татуировки, в ухе серьга, виски почти выбриты. Он отрывает цепкий, колючий взгляд от планшета и замирает, глядя на меня.

Мое сердце пропускает удар.

– А… – понимаю, что вместо моего голоса звучит сдавленный хрип, откашливаюсь. – А можно нам другого врача?

Когда-то он подло бросил меня. А теперь от него зависит жизнь нашего сына....

– Егор, я ничего не понимаю, зачем мы здесь? – он так странно себя ведет, что я начинаю нервничать.

– Сейчас все увидишь, – у мужа блестят глаза от возбуждения.

Нам выносят крохотный спеленутый кулек.

– Вот, мамочка, папочка, встречайте!

– Егор, – у меня подкашиваются ноги. живот завязывается в узел, – кто это?

– Маш, – мой муж смотрит на меня взволнованно, потому оборачивается к медсестре, берет ребенка, – Это наш сын…

Последние несколько лет я мечтала о том, чтобы у нас с мужем появился сын. Но, Боже... Почему же так?

– Давай я тебе помогу, – встаю со своего места, медленно иду к ней. – Ты решила, что нравишься мне, и я хочу воспользоваться служебным положением. Так?

– Нет! Я не… – смотрит на меня с мольбой. – Тимофей Леонидович…

– Как ты меня назвала?

– Тим, – она шепчет, но не жалобно, нет. С упреком. – Тим, пожалуйста, не надо!

– Не надо что? – я замираю в полушаге от нее, нависая над ней.

– Не делай этого, – она хмурится, но с какой-то обреченностью. – Ничего не выйдет.

– Да? – я с издевкой склоняю голову. – Не нравлюсь?

Когда сила власти сталкивается с силой страсти, рождается истинная любовь.

Между столов слышится какая-то возня, сопение и тихий смех.

Вдруг на меня наезжает офисное кресло!

– Ой! – взвизгивает девчушка лет пяти, которая сидит в нем.

– Ой! – вторит ей мальчишка, который его толкает.

Мальчишка… Почему-то не могу отвести от него глаз. Он кажется до боли знакомым.

Такой смешной и… гордый. Прям как… Прям как я на той фотографии.

У меня по спине вдруг бегут мурашки.

Это же невозможно.

Чьи вообще эти дети?

– Я вас просила тихо посмотреть мультики! – слышу взволнованный голос справа от себя и проваливаюсь в тьму. Поворачиваюсь, смотрю на мать, этих детей и давно забытая боль захлестывает меня..

История о настоящей любви, которая была предана. Вот только кем?