(Не) Дед Мороз для Мамы

Мамочки! Нет! Только не это! Ну почему же все валится из рук? И почему именно сейчас?

Я справлюсь! У меня просто нет другого выбора, я обязательно справлюсь!

“Дзинь” – до противного весело звякает колокольчик на двери моей пекарни..

Проверка?

Ой… Нет…

Хуже…

Замираю… Медленно оседаю на стул… Все. Все кончено.

Это он.

Он меня нашел.

Ночь, улица, фонарь, аптека…

Блин, какая аптека?

Нет тут никакой аптеки!

И с фонарями туго.

Я плетусь по пролеску от электрички в деревню.

Наивная городская дура, решила, что девять вечера для зимы – это совсем не поздно!

Шагаю почти на ощупь, покачиваюсь и вдруг слышу:

-- Стой! Стой, зараза, кому сказал! Все равно ведь догоню!

Сердце уходит в пятки! Я ускоряюсь, пытаюсь обернуться, но не видно ни зги!

Бегу на слух! От голоса!

Ну как бегу... Быстро шагаю...

Вот, тут должен быть поворот, вот... И...

Врезаюсь в широкую мужскую грудь!

В моем доме незваный гость! Ни я, ни он не понимаем, как он сюда попал. Я хочу лишь одного, чтобы он быстрее отсюда убрался. Он почему-то медлит. И рада ситуации лишь моя дочь. Наша с ним дочь.

– Сейчас все поправлю, -- морщусь, убирая мокрое, -- Извини, Лялька решила, что ты грабитель. Прости уж мою дочь.

И тут Женька резко дергается.

-- Как ты сказала? Дочь?

– Алеся, прекрати нести чушь! Если хочешь, я оплачу лечение твоего сына, только не…

– Мне не нужны деньги! – она, ничего не стесняясь, кричит. – Мне нужен ты! Алан, хочешь, я заплачу тебе? Скажи сколько! Я продам квартиру, возьму кредит! Все, что хочешь, Алан, – и тут Алеся падает передо мной на колени. – Только умоляю, сдай анализы.

Женщина, которую я любил больше всего на свете, предала меня. Я вычеркнул ее из своей жизни, но она появляется вновь. И просит не денег или любви. Она просит меня спасти сына. Ее? Нашего?

– Порыбачить? – удивленно смотрю на двух наглых мальчишек.

– Кто больше! – шмыгает носом Сашка.

Ха! Они что, решили меня "на слабо" развести? Не выйдет!

— Отлично, — улыбаюсь им во все тридцать два зуба, — только надо спросить у вашей мамы.

– К нашей маме нельзя! – тут же спохватываются мальцы. – Она работает!

– Мне – можно, – отрезаю уверенно. – Она на меня работает.

Та-ак… Где тут эта бесценная сотрудница, которую мне так нахваливают? Меня уже самого любопытство разбирает.

– Мама! – вдруг кричат близнецы и весело машут руками кому-то за моей спиной.

Оборачиваюсь, и дыхание замирает в моей груди колючей ледяной пылью. Во рту появляется горечь.

Та, кого я любил больше жизни. Та, что изменила мне. Предала.

Смотрю в ошарашенные глаза побледневшей женщины.

–Мама? – переспрашиваю не веря своим ушам. – Ты?..

Я любил ее больше жизни. Но она изменила мне с моим конкурентом. А теперь, спустя годы, я встречаю ее в этой дыре и... Дружу с ее сыновьями?

– Лёля! – окликает меня мужской голос, который я когда-то очень любила, а сейчас очень боюсь услышать. – Ольга! Стой!

В смысле? Что? Как? Он? Почему?

Замираю.

– Арс… – смотрю на него во все глаза, а у самой поджилки трясутся.

Он меня искал? Специально? Сейчас девчонок увидит! Он совсем не дурак! Сразу все поймет! И что я с этим буду делать? Мало мне проблем в жизни?

– Оля, – он подбегает ко мне, и тут его взгляд опускается на коляску. – Лёля… О! Круто! – расплывается он в довольной улыбке. – Даже уже дети есть!

- Итак! — мужик нетерпеливо смотрит на свои дорогущие часы, — У нас скоро свадьба! Поехали!

– К-куда? Какая свадьба? – у меня аж сердце в пятки.

– Хочешь спасти девочку от детдома – собирайся! У тебя двадцать минут!

Мы с сестрой просто хотели пошалить, а теперь меня ждет фиктивный брак с богатым незнакомцем.

-– Позвольте представить, лучший хирург нашего отделения, Захарский Марк Александрович…

В палату пружинящим шагом входит молодой энергичный мужчина. Рукава халата едва прикрывают его дерзкие татуировки, в ухе серьга, виски почти выбриты. Он отрывает цепкий, колючий взгляд от планшета и замирает, глядя на меня.

Мое сердце пропускает удар.

– А… – понимаю, что вместо моего голоса звучит сдавленный хрип, откашливаюсь. – А можно нам другого врача?

Когда-то он подло бросил меня. А теперь от него зависит жизнь нашего сына....

– Скажи, – нахмурилась Мира, – это будет банальный и пошлый курортный роман?

– Банальный и пошлый? – хмыкнул Илья, отвел взгляд. – На роман рассчитывал, – посмотрел ей в глаза, – но банальностей и пошлостей хотел бы избежать, – невесело усмехнулся.

...

– Пойдем в отель, – негромко позвал он. – Уже холодно, – повернулся к морю спиной.

– Илья, – неожиданно звонко позвала она.

Обернулся. Мира была взволнована, неровно дышала, будто набиралась смелости что-то сказать, ее грудь высоко вздымалась.

– Я не против, – наконец выпалила она. – Пожалуй, – нахмурилась, отвела взгляд, но все же решилась, – пожалуй, это именно то, что мне сейчас нужно.

Они договорились, что это будет обычный курортный роман. Только почему он никак не может ее забыть? И зачем она хочет его видеть?

– Егор, я ничего не понимаю, зачем мы здесь? – он так странно себя ведет, что я начинаю нервничать.

– Сейчас все увидишь, – у мужа блестят глаза от возбуждения.

Нам выносят крохотный спеленутый кулек.

– Вот, мамочка, папочка, встречайте!

– Егор, – у меня подкашиваются ноги. живот завязывается в узел, – кто это?

– Маш, – мой муж смотрит на меня взволнованно, потому оборачивается к медсестре, берет ребенка, – Это наш сын…

Последние несколько лет я мечтала о том, чтобы у нас с мужем появился сын. Но, Боже... Почему же так?

– Боже, какая безвкусица! – противным голосом тянет Вероничка, стягивая галстук с шеи моего мужа, – Твоя жена в этом ничего не понимает!

– Не тебе судить, – рычит Антон, но расстегивать свою рубашку позволяет.

– Уж поверь, – мурлычет она, – Я много знаю о галстуках, – она мерзко улыбается, и наматывает мой подарок себе на запястья, призывно выставляя руки перед моим мужем.

Я была послушной женой красивого, успешного, богатого мужчины. Я была уверена, что живу в сказке. До тех пор, пока однажды не пришла к нему на работу без предупреждения...

– Давай я тебе помогу, – встаю со своего места, медленно иду к ней. – Ты решила, что нравишься мне, и я хочу воспользоваться служебным положением. Так?

– Нет! Я не… – смотрит на меня с мольбой. – Тимофей Леонидович…

– Как ты меня назвала?

– Тим, – она шепчет, но не жалобно, нет. С упреком. – Тим, пожалуйста, не надо!

– Не надо что? – я замираю в полушаге от нее, нависая над ней.

– Не делай этого, – она хмурится, но с какой-то обреченностью. – Ничего не выйдет.

– Да? – я с издевкой склоняю голову. – Не нравлюсь?

Когда сила власти сталкивается с силой страсти, рождается истинная любовь.