Дочка и отец-одиночка

– Вы в порядке? – заставляю себя говорить. – Вы меня слышите?

Присаживаюсь на корточки и замираю, боясь пошевелиться. Его глаза. Знакомые до боли.

– Алина? – голос хриплый, надломленный, как звон разбитого стекла.

Нет. Это невозможно…

– Это ты, – его лицо искажает боль. – Это… же ты, – рука поднимается, пальцы, перепачканные в крови, тянутся ко мне, дрожат от холода.

– Нет! – мой отчаянный крик рвется наружу. – Не трогай меня!

Подскакиваю на ноги и делаю шаг назад, потом еще и еще.

– Алина, – он снова зовет меня, но я уже не слушаю. Разворачиваюсь и бегу. Бегу, как тогда, целую жизнь назад. Только теперь не из клетки, теперь от прошлого.

– Ты же обещал на мне жениться. – В глазах девчонки дрожат слезы.

– Маш, я же пошутил… – недоумеваю.

– Это жестоко! Я тебе поверила, а ты обманул!

– Да ты чего? – пытаюсь обнять и успокоить. – У меня и в мыслях не было.

– Поздно. – Машка шмыгает носом и вытирает слезы рукавом. – Назад пути нет. Отцу и брату я уже сообщила.

– Че-го?!

***

Как-то на кухне лучшего друга я сказал, что женюсь на его младшей сестре, когда та подрастет. Тогда я даже не предполагал, чем все это закончится. Но никакие трудности не пугают меня так, как мысль о том, что я все же готов сдержать шутливое обещание.

Он избалован и богат.

Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.

Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.

Я думала, такой как он, никогда не обратит на меня внимание, ведь кроме меня самой и пары старых платьев у меня ничего нет.

Я очень сильно ошиблась. Этому парню точно не нужны мои платья. Ему вдруг понадобились мое тело и мое сердце.

И теперь его ничто не остановит. Ни закон, ни мораль, ни мои слезы.

#ВовсемвиноватаУля

#Всесвоеношуссобой

#Своегдепопалонеоставляю

– Тормози! – мой визг утопает в басах громкой музыки. В зеркале заднего вида отражаются смеющиеся голубые глаза. – Лекс, ну хватит! Это не смешно уже!

– Поцелуй меня, – с серьезным видом заявляет мужчина, сидящий за рулем.

– Перебьешься, предатель! Останови машину! – кричу на очередном крутом повороте.

– Это так не работает, Софи, – его хриплый голос пробирается под кожу, а стрелка спидометра ложится на максимум.

– Или меня, – аромат горькой вишни обволакивает со спины. – Но за рулем Феликс, так что, – усмехается Давид. – Боюсь, детка, тебе придется очень постараться, чтобы он смог остановиться, – выдыхает эта сволочь прямо мне в ухо.

– Жду тебя в своей спальне, – его голос звучит как раскаты грома, пугая до одури.

– Ну зачем я тебе? – шепчу пересохшими губами. – Ты ведь женат!

Его черные как ночь глаза вдруг оказываются слишком близко. Сильные руки до боли сжимают талию.

– Твоя мать обменяла тебя на тачку и домик у моря, – уголки его губ дергаются в презрительной усмешке. – Так что, Саша, – давит пальцем на нижнюю губу. – теперь ты принадлежишь МНЕ!

Четвертый брак матери стал для меня настоящей проблемой. К шикарному дому и чужим традициям бонусом прилагается сводный брат. Взрослый, опасный, женатый. Жена его очень любит, но не может родить сына. Теперь он требует этого от меня.

– Что ты здесь делаешь? – шелестит испуганно. – Ты нарушаешь договор!

– Ты нарушила его первой, – жестко отражаю это обвинение я.

– Да… Прости…

– Прости? – задыхаюсь от ярости. – Ты, мать твою, снова мир мой перевернула! И теперь… Хочу тебе кое-что напомнить.

– Не надо… Не надо, Саш… Просто уезжай, пожалуйста…

Только я уже хватаю ее за плечи. Заставляю смотреть в глаза.

– Ты – моя. Запомни это навсегда.

Тот, кто любил по-настоящему, понимает, что это чувство не имеет прошедшего времени. Другой вопрос, что одной любви, чтобы быть вместе, не всегда достаточно.

В нашем случае воссоединение невозможно.

Мы друг для друга – смерть.

И даже это неспособно держать нас на расстоянии вечно.